• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: о прошлом (список заголовков)
19:19 

О вчерашнем

Дрессировщица люпинов
Вчера был у Лешки.
Заехал после работы, да так и остался, ибо нефиг задерживаться так надолго.
Ненавижу запах в его доме. Это запах воспоминаний, которых слишком много, и от него спирает в груди.
И зачем я раз за разом прокручиваю все в голове, постоянно подставляя новые переменные? Это же глупо и бесполезно, и уже определенно точно ничего не даст.
Но и забыть я не смогу. Не забывается такое, да и вряд ли забудется.
Я слишком много думаю и слишком мало делаю - вот в чем моя беда.
В маленьком таком "слишком".
А еще я все больше курю. После СВ простые сигареты тянутся одна за одной, как семечки. Не могу накуриться.
Что же мне сделать, чтобы наконец перестать думать о прошлом? Все равно ничего не вернется, сказанные слова обратно в глотку не загонишь, такова уж жизнь. А если бы загнал...
А если бы? Что бы было тогда? Было бы лучше? Или не было бы? Или стало бы еще хуже?
Черт его знает. Пора завязывать.

@музыка: Йовин - Сердце

@настроение: Болезненное

@темы: бредомысли, о прошлом, о сердце

03:26 

О раздражающем

Дрессировщица люпинов
Ненавижу, когда кто-то из оставленных в прошлом пытается возникнуть в настоящем. Что-то слишком уж много их стало в последнее время, а главное - не пойму образа их мышления.
Нахуя, спрашивается?
Сидите уж там, где остались, и не рыпайтесь - раздражает.

@музыка: P!nk - Raise your glass

@настроение: Заебали

@темы: о жизни, о прошлом, о раздражающем

19:06 

Об осени и четырех годах ранее.

Дрессировщица люпинов
Как вы думаете, каково это – через четыре года получить приглашение на прогулку от своей самой первой, самой чистой, от своей школьной любви?
Это не праздный вопрос, мне действительно интересно. Просто интересно, что должен чувствовать человек, оказавшийся в такой ситуации. Вдруг вот так, с головой, окунутый в прошлое, которое давно оставил позади, не получивший в ответ на свои письма ни строчки, отдавший сердце совершенно другому человеку – что он должен чувствовать, гуляя рядом с человеком, который держит в голове совершенно другой образ, образ четырехлетней давности?
А еще мне интересно, на что он вообще рассчитывает, когда пишет тому, к кому не проявил ни малейшего интереса, ни банальной вежливости. Действительно ли это желание пообщаться или же просто последний шаг отчаявшегося с глазами брошенной собаки?
Я ничего к нему не чувствую. Он для меня всего лишь один из толпы, и многие мои знакомые куда более интересные личности, чем паренек с глазами лайки – знаете, есть такие, со светло-голубыми глазами, породы хаски? И все, что он мне говорит, кажется мне настолько натянутым и бессмысленным, и рядом с ним мне неловко. Неловко, как не в своей компании, а не как рядом с человеком, которому хочешь понравиться.
И я просто гулял по городу, а рядом со мной просто шел человек из моего прошлого, и осень шла по нашим следам и дышала в затылок прохладой. Осень не была лишней, лишним был он.
Это, наверное, было бы печально, если бы не было так естественно, и здесь не будет "и жили они долго и счастливо".
Не люблю истории со слащаво-приторным концом.

@темы: о своем, о прошлом, о любви

01:44 

О прошлом

Дрессировщица люпинов
...А все-таки нам было здорово.
Когда мы собирались у меня и спали втроем на разложенном диване...
Когда мы болтали о всяком, хотя ботал в основном ты, а я вопил и злился, а он - просто устраивал из всего происходящего ржач, из-за чего я злился еще больше, а потом ржал вместе с вами и называл вас идиотами, думая, что и я идиот не меньший, раз общаюсь с вами и ловлю от этого кайф...
Когда мы ехали в маршрутке, накрашенные, с этими костюмами, а потом шли обратно, грызя батон и запивая напитком, а дома нас ждал дешевенький рамен, потому что я был нищ, как церковная мышь...
Когда мы записывали фонограмму, и у тебя отлично получалось злиться по-настоящему, но читал ты отвратительно, и я все думал, что по стихам на литературе у тебя, должно быть, были не самые высокие оценки....
Когда мы просто собирались вместе.
Я больше не злюсь, не обижаюсь и не ревную.
Мне просто вас не хватает.
Очень.

@музыка: Kenji Kawai - Sky Crawlers

@настроение: Эх, тоска моя, тоска - словно дуло у виска...

@темы: о жизни, о прошлом

01:56 

О волчке

Дрессировщица люпинов
Вы никогда не видели фильм "Волчок"? Нет?
Я посмотрел сегодня, вот буквально только что. Знаете, почему я стал его смотреть? Знаете, почему не выключил на первых же кадрах, хотя очень хотелось? Знаете?!
Я не смог. Вот просто не смог нажать на кнопку мышки, на красный крестик справа сверху, потому что увидел там себя. И мать.
А еще я увидел там свое детство - почти досконально. Без общения с мертвыми детьми на кладбище, правда, и без дурацких сказочек о том, что меня нашли в мешке на кладбище, и я весь был порослый шерстью, и ее пришлось выдергать, потому что был я - волчонок. И то правда - не волчонок я, а лис. Лисенком родился, вот и хитрил всю жизнь, за спины более сильных прятался и слова ядом напитывал, а уж яду-то я поднабрался... Было где, и у кого - тоже было.
Но речь, в сущности, не об этом. Речь о фильме про девочку, которой мать подарила старенький дешевенький волчок. Приезжала на чужих машинах среди ночи, оставляла продукты и уезжала. Нищета, голота, убожество - все это я не просто увидел в фильме, я все это узнал. И еще то, чего не увидишь и не узнаешь, то, что можно только вспомнить - атмосферу этой нищеты, этого тотального незнания того, что бывает по-другому. Атмосферу уверенности, что все идет как у всех, хотя хотелось бы лучше. Вот так как-то.
А еще меня поразили отраженные психотипы. Мать - стопроцентное попадание, в главных моментах просто... пугающее? Да, именно пугающее. Конечно, не досконально, но характер, судьба, вплоть до брошенного ребенка (хоть и не на вокзале), вплоть до мотивов, вплоть до последующего способа зароботка - прямое попадание, достоверность 89%.
Нам повезло. Да, нам повезло, потому что у нас не было тетки, которая забрала бы нас к себе. Мы попали в детский дом, ели три раза в день, ходили в чистом, учились и даже выучились кое-как. Не без своих глупостей, конечно, но как-то выкарабкались. Нас не сбила насмерть машина в самом конце фильма, и наши друзья зовут нас по именам, но ведь главное-то не это. Главное - это был именно тот мир, в котором мы жили, и сегодня я снова его увидел.
И ужаснулся.
Скрипел зубами, сжимал кулаки, отчаянно матерился, еле сдерживался, чтобы не швырнуть ноутбук в стену, но все равно продолжал смотреть и даже не перематывал. Я хотел видеть, чтобы никогда не забывать.
Вы никогда не видели фильм "Волчок"? Нет?
Посмотрите. Обязательно.
Вам не понравится.

@музыка: OST D. Gray-Man - Колыбельная Аллена

@настроение: "Умереть. Уснуть и видеть сны". А еще - абсенту заплом, сколько воздуху хватит.

@темы: о жизни, о прошлом, о себе, о фильмах

23:02 

О детстве

Дрессировщица люпинов
Итачи-сану обещано - и посвящается.

Сегодня мне отчаянно захотелось написать длинный пост о своем детстве – таком, каким я его помню. Наверное, это будет очень обрывочно и странно, но я постараюсь.
Я родился в Харькове. Мое самое первое воспоминание – это белый бумажный самолетик, летящий над коричневым полом. Он был такой яркий на фоне этой советской коричневой краски… Вы должны ее помнить, ею выкрашены ступени в старых общежитиях, а еще именно таким цветом до сих пор красят полы в общеобразовательных школах.
Мы тогда жили на Сортировке в старых вагончиках, которые заменяли комнаты в общежитиях. Я думаю, жилья тогда катастрофически не хватало, и некоторые работники кирпичного завода жили в вагончиках. Кажется, их было около пяти или шести. Это выглядело так, словно целый поезд сняли с рельс, поставили среди луга недалеко от частных домов и разъединили вагоны. Не помню, сколько лет мне тогда было, но думаю – не больше двух. Я пускал самолетики, и вагончик казался мне огромным, как бальный зал.
Потом мои родители развелись, и до шести лет я жил в общежитии для работников кирпичного завода – только уже нормальном. Две комнаты, кухня, мягкие игрушки и телевизор… Нормальное детство нормального ребенка. Тогда я еще не знал, что эти четыре года будут самыми нормальными в моей жизни.
Мы любили играть на улице. Недалеко от общежития проходила танковая дорога, а вдоль нее росли деревья с вишней-«шпанкой», сливами и сорняками выше нашего роста. Там можно было спрятать целый партизанский отряд. Наверное, тот, кто спрятал там четыре картонных ящика с конфетами, тоже так думал, и явно не ожидал, что на его добычу наткнется толпа детворы. Думаю, его потом ждало большое разочарование.
Моя старшая сестра любила прыгать с крыши гаража. У него был покатый склон, и если забраться с задней стороны, то можно было спрыгнуть с фасада. Высота была примерно метра два с половиной, на мой взгляд, и особым шиком считалось забраться именно с фасада, там, где кирпичи на углу торчали совершенно невообразимым образом. Я никогда не принимал участия в подобных забавах – еще тогда я жутко боялся высоты.
Я любил посидеть где-то в укромном уголке и поиграть в машинки. Строил домики и целые городки для муравьев с домами из сигаретных пачек и телеграфными столбами из спичек.
Осенью мы стоили дома из листьев. Вокруг общежития росло множество кленов, и осенью листья падали с деревьев, как языки пламени. Их сгребали в кучи и жгли, и по всему двору шел вкусный запах осенних костров.
Когда мне было шесть лет, я уехал с сестрой в Казахстан, к родителям моего отца. Точную причину не знаю, но это было как-то связано с неприятностями моей матери. Именно там я впервые столкнулся с такой суровой правдой жизни, как дискриминация. Тогда я был слишком мал, чтобы понимать, почему бабуля любит и балует мою сестру, а меня не жалует. Я только чувствовал, что со мной обращаются несправедливо, и это было крайне неприятно. В Казахстане в благодатную почву несозревшей детской психики впервые было засеяно зерно комплексов, детской обиды и зависти.
Когда мне исполнилось семь лет, мать забрала нас обратно, домой. Правда, понятие дома как такового было уже утрачено. Следующие шесть лет мы мотались по съемным квартирам. Сперва мать работала кондуктором, потом, как она сказала – печатала документы в отделении милиции. Неофициально, разумеется. Это только в приюте мы с сестрой узнали, что работала она далеко не в теплом офисе, а на холодном тротуаре среди таких же неудавшихся жен и матерей, которых зовут коротко и ясно – шлюхи. Но до двенадцати лет мы об этом даже не догадывались и жили спокойно. Ходили в школу, учили уроки… прогуливали их иногда. В ту пору я очень много читал. Читал все подряд – исторические романы, детективы, фантастику… все, что попадало под руку. В детских лагерях у меня был самый большой список книг в абонементе. В конце концов, я смело могу сказать, что чтение было моим любимым занятием. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что более нищенской жизнью, нежели наша, жили разве что бомжи, но тогда меня это не сильно беспокоило. Наверное, это потому, что мне было не с чем сравнивать – я просто считал, что все идет как надо.
Отношения с сестрой у нас были просто-таки хрестоматийные: она была для меня недостижимым идеалом и кумиром, а я для нее – лишней обузой. Она больше любила лазить по деревьям и ходить в гости к своим шебутным друзьям, я – читать и пытаться заслужить ее одобрение. Лет в одиннадцать последний пункт перестал быть для меня приоритетом, и я заменил его на холодную войну и презрение, перемежаемое периодами перемирия против общего врага.
В одиннадцать лет мы с сестрой впервые попали в приют. Наша мать исчезла куда-то, и ее знакомый работник правоохранительных органов приехал за нами и отвез в приют. Сейчас он называется областным приютом «Сонечко», но тогда он еще считался городским. Там я узнал, что можно есть три раза в день, а не когда появятся продукты, что немытая три недели голова – это позор, и что книги – это самое важное, что есть в моей жизни. Именно тогда я и решил, что хочу стать писателем.
В приюте мы провели примерно семь месяцев – очень долгий срок, удивительным образом отданный нам. Нас забрала мать. Я так подозреваю, что ее задержали, а потом она просто пыталась поднакопить немного денег и забрать нас в нормальное место. Это у нее не получилось – мы вернулись на прежнюю квартиру, в которой не без моей вины случился небольшой пожар: деревянные перегородки в стене рядом с печкой затлели от того, что я натопил ее слишком жарко, и стену снесли пожарники. Хозяйка домика была в такой ярости, что без лишних разговоров вышвырнула нас из своего, пока еще целого, дома. Не могу ее винить за это, но и не винить тоже не могу – все-таки вышвырнуть детей в разгар январьских морозов буквально на улицу вряд ли можно назвать особо милосердным поступком.
Мать забрала нас к подруге на некоторое время. «Некоторое время» протянулось примерно три дня, во время которых мать просто не появлялась в чужом доме. Тетя Нина тоже не была в восторге от того, что в ее доме появилось еще два лишних рта, но на тот момент выход нам был уже известен – приют.
Во второй раз я попал туда в двенадцать лет, уже без обратного билета в место, которое мог бы хотя бы условно назвать домом. В тринадцать лет меня определили в интернат №4 – один из трех областных интернатов для детей-сирот. Моя мать была в принудительном порядке лишена прав и навсегда исчезла с горизонта моей жизни лет в шестнадцать, когда на вопрос «Почему ты нас оставила?» не сказала, что ей было трудно и она боялась, а ответила пьяными слезами и словами, что я пришел ее расстроить. Наверное, это было жестоко, но тогда я сказал ей «Прощай» и развернулся, чтобы никогда не возвращаться в тот клоповник, в котором она жила.
В восемнадцать лет началась моя самостоятельная жизнь, и больше мне нечего сказать. Я учился, влюблялся, прогуливал – в общем, вел себя как обычный студент. Детство закончилось.
Сейчас, подводя итоги, я даже не знаю, жалею ли, что все сложилось именно так. Что бы ни было в моей жизни, но оно сделало меня именно таким, какой я есть. Настоящим.

@музыка: Пикник - А учили меня летать

@настроение: Ностальгия

@темы: о жизни, о прошлом, о себе

14:25 

О тех, кто дорог

Дрессировщица люпинов
Я ненадежный человек. Наверное.
Есть у меня привычка периодически выпадать из реальности - виртуальной либо объективной. В такие периоды я молчу очень долго. Не общаюсь по аське-скайпу, не пишу посты на ролевых, не разгребаюсь с тем, с чем стоило бы.
Я бы сказал, что в эти периоды я умираю.
Меня мучает тоска и безнадежность.
В эти периоды я теряю очень многое - интерес к ролевым, интерес к окружающим, но что самое ужасное - я теряю тех, с кем мог бы общаться. Есть те, кто плюет на мои затяжные меланхолии и пишет мне сам. Такие замечательные люди, как Рицка, никогда не упустят возможности отпустить призвезденному админу Его Величество Волшебный Пендель. Для Ханка тоже не проблема пообщаться, когда бы то ни было, а Итачи вообще без любых вопросов и, что самое главное, не интересуясь моим собственным мнением, вытягивает меня из-под ноута, спинывает с дивана и волочет гулять по лужам под дождем.
Но есть другие люди - совсем другие. Такие, как Каймей-сама, такие, как Асахи. Они не напишут сами. Кто-то побоится побеспокоить, хотя надо было бы, оно бы только в радость было. Какие беспокойства, вы что? Для вас - открыт всегда, но как-то все забываю напомнить...
Кто-то чувствует себя непричастным и ненужным в моей жизни, и от этого так хочется отпустить затрещину, накричать, разбить что-нибудь - ну хоть что-то сделать, лишь бы вызвать хоть какие-то эмоции, пробиться через ледяной панцирь. Ну не умею, не умею я пестовать чужие комплексы неполноценности, не люблю капризы - ну и что? Я же всегда первым напишу - если не буду сомневаться: а не там ли еще все та же стена, не толще ли она стала?
Нельзя жить прошлым. Но и людей терять - таких людей - мне абсолютно не хочется.
Они мне дороги.

@музыка: OST - Wonderful days

@настроение: Затянувшаяся меланхолия

@темы: о жизни, о прошлом, о своём

Keep calm and love Marvel

главная